Академия жизни
Copyright © 2004-2011. При копировании материала активная ссылка на наш ресурс обязательна.

Порча языка - это специальная форма обмана

Беспомощность, возникающая у нас в результате этого, и за­ставила, как мне кажется, политических комментаторов сосредо­точить свое внимание на лжи, сопряженной с номинацией.

Генри Стил Коммаджер (Commager 1972: 10) обвиняет админист­рацию Никсопа в том, что она заменила Большую Ложь множе­ством более мелких обманов; интересно при этом, что все языко­вые примеры, на которые указывает Коммаджер, в языковом плане являются сложными существительными. Я цитирую: «Пор­ча языка - это специальная форма обмана, которую нынешняя администрация при помощи своих ставленников на Мэдисон-авеню * довела до высокой степени совершенства. Так, бомбарди­ровки становятся ,,защитной реакцией", особо точные бомбарди­ровки - „хирургическими ударами", концентрационные лагеря - „центрами умиротворения" или „лагерями беженцев"... Бомбы, легшие вдали от цели, суть „перерасходованные боеприпасы", а если эти бомбы накрыли селения на вашей же территории, то это и есть всего лишь „огонь по своей территории" **. Разбомблен­ный дом автоматически становится „военным объектом", а ниче­го из себя не представляющая джонка, затонувшая в порту, -

„морским транспортом"». «Сколь прискорбно, - заключает ав­тор, - что еще за 15 лет до 1984 года наше правительство раз­работало систему общественного лицемерия столь же бесчестную* как та, что описана у Оруэлла»* (там же, с. 11). Конгрессмен Драйнен, указав, что «язык является не просто средством, поль­зуясь которым мы говорим о внешней политике, он и есть наша внешняя политика» (Drinan 1972: 279), добавил, что «систе­матическое использование таких затемняющих суть дела выраже­ний, как „защитная реакция", и пустопорожние разглагольство­вания лиц, отвечающих за военное планирование, гораздо более способствуют сокрытию от людей - и от Конгресса - процесса принятия решений, нежели любые предписания относительно ре­жима секретности» (там же, с. 281). Чарлз Осгуд (Osgood 1971: 4) тоже говорит о том впечатляющем эффекте, который может возникнуть в результате номинации.

Так, название „Ка­мелот"** «придает привкус чего-то романтического и даже рыцар­ственного злополучному военному проекту США, нацеленному на изучение причин революций», а «название системы противоракет­ной обороны „Сейфгард" ('Предосторожность') определенно дол­жно придавать обладателям такой системы чувство большей безопасности. Некий оттенок благородства добавляется к грубой силе, когда межконтинентальные баллистические ракеты полу­чают имена „Тор", „Юпитер", „Атлас", „Зевс", „Поларис", - впрочем, я не подумал о предельном случае семантического обма­на, каковым было бы присваивание ракете имени „Венера"».

Я опять должен сделать оговорку, потому что не хочу, чтобы создалось впечатление, будто я думаю, что в основе всех злоупо­треблений языком, возникающих при номинации, обязательно лежит какой-то скрытый мотив. Напротив, если бы эти злоупот­ребления не были привычным явлением, наш бюрократический аппарат никогда не смог бы сколотить на них капитал. Свойст­венное нашему обществу стремление к удовлетворению потребно­стей и решению проблем лобовыми средствами породило манию делать все осязаемым; нашими стараниями замирает любое дви­жение и застывает всякое событие. Мелкий клерк демонстрирует это, извещая вас о чем-то, что может быть сделано по получении вашего письма, - едва ли что осталось здесь от повседневности, в которой к людям просто приходят письма. Это же характерно п для рекламы: вам, например, предлагают не просто устройство,

которое позволит вашему аккумулятору работать дольше, а нечто, долженствующее обеспечить ему более долгий срок службы. Представители военной бюрократии всего лишь следуют сложив­шейся практике, когда они вместо того, чтобы сказать о том, что та или иная сторона имеет более многочисленные и более совер­шенные самолеты, предпочитают говорить о превосходстве в воз­духе.