Уголовно-правовая традиция

Уголовно-правовая традиция. Зародившись в недрах уголовно-правовой теории, советская криминология надолго сохранила приверженность ее главным принципам. Идеи, нормы, представления, перенесенные из уголовно-правовой теории и прочно утвердившиеся в криминологии с самого момента ее «второго рождения» (60-е годы), не только приобрели в ней статус жестких правил, но и реализовались в качестве скрытых, «незримых» моделей постановки и решения творческих задач.

Они воплотились и в общих постулатах, и в конкретных исследовательских принципах, касающихся формулировки проблем, определения целей, выбора методов, систематизации и интерпретации получаемых данных. Иными словами, исследование причин преступлений было заключено в рамки системы теоретических и методологических предписаний, которую можно было бы назвать уголовно-правовой традицией.

В чем же особенности этой традиции? Интересующий нас аспект состоит в способе дифференциации причин преступления, задающем весь дальнейший ход научного анализа. Согласно этому принципу деления, все непосредственные причины преступления представлены двумя группами факторов - внутренними (психологические процессы и личностные особенности субъекта преступления) и внешними (условия и обстоятельства, существующие во внешней по отношению к нему среде). Нетрудно заметить, что такой принцип дифференциации причин заложен и в уголовном праве. Идея внутренних и внешних факторов лежит в основе его ключевых проблем - вины, уголовной ответственности и наказания. Степень вины преступника и мера его ответственности за поступок зависят в конечном счете от характера соотношения внешних и внутренних причин этого поступка. В умышленном преступлении, как правило, больше, чем в неосторожном, проявляются негативные свойства индивида и меньше - неблагоприятные внешние обстоятельства. Поэтому степень вины лица, совершившего умышленное преступление, всегда больше, чем степень вины лица, совершившего такое же преступление по неосторожности. Это обусловливает и большую уголовную ответственность за умышленное преступление, и соответственно более высокую меру наказания виновного. Аналогичная взаимосвязь соотношения причин и юридической оценки деяния прослеживается и на примере определения обстоятельств, отягчающих, смягчающих или вовсе исключающих уголовную ответственность.

При таком способе анализа единственным субъектом, влияющим на течение событий, оказывается преступник. Остальные факторы играют свою роль в этом анализе лишь постольку, поскольку они воспринимались, оценивались или должны были восприниматься, оцениваться преступником.

Влияние уголовно-правового принципа дифференциации причин изучаемых явлений проявилось и в создании особого типа научного анализа допреступных событий - виктимологического, в котором, наоборот, единственным действующим лицом стал потерпевший, а прочие (и в первую очередь сам преступник) отнесены к внешним факторам. Таким образом, под влиянием названной традиции внимание исследователей неизбежно концентрируется на системе индивидуальных действий и характеристик; из предмета криминологического рассмотрения исключается весь комплекс процессов, которые происходят между индивидуумами. Исключаются процессы коммуникации, межличностного восприятия, межличностного взаимодействия, без знания структуры и динамики которых нельзя понять причинный механизм насильственных преступлений и оценить влияние социальных условий на насильственную преступность в целом.

Разработанная криминологами концепция причинности сама по себе не диктует жесткого деления на внутренние и внешние причины и не исключает анализа межличностных процессов. Указанная тенденция проявилась уже в ходе конкретной исследовательской практики. Но определенную роль в этом сыграла неоднозначность отдельных положений теории.