В одной из своих работ Джу­лия Стэнли показала, что лексика английского языка изобилует словами

Если бы все эти настойчивые и получившие широкое распро­странение призывы к правде касались только того, как мы используем язык, то это затрагивало бы пас не столь непосред­ственно, Однако данный вопрос имеет отношение и к тому, как устроен язык, и здесь говорить приходится уже не об аппарате управления, а об обществе в целом.

В одной из своих работ Джу­лия Стэнли показала, что лексика английского языка изобилует словами (заимствованными из торговой терминологии), которые применимы только к женщинам; их эквиваленты, относящиеся к мужчинам, малочисленны или вовсе отсутствуют (Stanley 1972а). В сходном исследовании Робин Лакофф (Lakof f 1973) указала на присутствие снисходительно-препебрежительного от­тенка, сопутствующего употреблению даже таких на первый взгляд безобидных слов, как woman 'женщина' и lady 'леди'. Женщины, равно как и другие «низшие» существа, получают представление о том, каково их место в обществе, не без помощи

той лжи, которую несет в себе язык. Мне могут возразить, что слово- это не пропозиция, и поэтому наличие в языке опреде­ленных слов еще не представляет собой лжи о ком бы то ни было. Эти слова могут существовать в языке, но пользуются ими люди, так что лгать могут только люди, но никак не слова. Это* знакомый аргумент. Мы слышим его всякий раз, когда Конгресс пытается провести законопроект, ограничивающий количество-находящегося в личном пользовании оружия. «Заряженное» сло­во подобно заряженному ружью: иногда оно стреляет по воле того, кто им пользуется, но почти столь же часто - случайно. И даже если вы вполне сознательно хотите пустить оружие в ход, оно все равно для начала должно иметься в вашем распоря­жении. Множество случаев, в результате которых люди погиба­ют или становятся калеками, зачастую происходят просто в силу того, что нас окружает оружие.

Я уверен, что многие лингвисты с пониманием отнесутся к моей социальной озабоченности и согласятся, что со всем этим что-то надо делать, - однако согласятся как люди с развитым гражданским чувством, а не как специалисты в своей области. Какое определение необходимо дать истине (правде), чтобы ста­ло понятно, что указанная проблема затрагивает нас профессио­нально? Прежде чем я попытаюсь ответить на этот вопрос, по­звольте мне собраться с мыслями и попять, могу ли я показать, что те из лингвистов, которые в какой-то мере признали свою ответственность за употребление языка, уже не могут быть по­следовательными, утверждая нерелевантность понятия истины для лингвистики.

Здесь, воспользовавшись мыслью, высказанной мне Джулией Стэнли, я хотел бы поднять вопрос об уместности (appropriateness) в языке. Уместность имеет отношение как к содержанию, так и к форме. Если лингвисты проявляют профес­сиональный интерес к тому, насколько диалект или код соответ­ствуют речевой ситуации, то они, по логике, не могут остаться равнодушными к тому, насколько язык соответствует фактам. Надеюсь, что это сравнение удовлетворит по крайней мере неко­торых из присутствующих здесь социолингвистов. Не так-то лег­ко, конечно, будет убедить тех, кто считает, что лингвисты, так или иначе обращающиеся к тому, что связано с контекстами и употреблением речевых сообщений, перестают быть настоящими учеными. Здесь нам, однако, может помочь напоминание о том развитии, которое претерпела лингвистика в течение последних примерно десяти лет. Поскольку сейчас в центре внимания на­ходится проблема значения, то от изучения значения частей к изучению значения целого необходимо сделать всего лишь один шаг в уже наметившемся направлении.